goldoff (goldoff) wrote,
goldoff
goldoff

ВЕСНА, БЛЯ!!!

Весна в 2004 году от рождества Христова выдалась поздняя, мокрая и неизмеримо прекрасная.
Вадим, отвернувшись после техничного исполнения супружеского долга(супружеское долго, долго, блин, долго, как он шутил в мужской компании) от жены, и через 9 лет замужества притягивающей попкой кобелиные уличные взгляды, но до дрожи, до тошноты ему надоевшей, возжелал любви. Спортивный, красивый, похожий на цыгана капитан милиции, двадцати девяти лет, с хорошей зарплатой, положением, уважением, человек в общем и целом состоявшийся, захотел романтики. Коей в Барановичах, где Вадим чмырил подчиненных в хвост и гриву, и не пахло – ни от женушки, ни от Вальки – толстой медсестры, выдававшей справки в поликлинике РОВД за еженедельный(долго, блин, долго!!!!) секс, ни от студентки Любочки – той, что для души, с конфетами и «Советским» шампанским, летом. Романтики требовала весна! Почки-цветочки! И даже одурительно пахнувшая кожей служебная кобура, словно поддавшаяся всеобщей дождливой гормональной шизофрении!
Подумано – сделано! Вадим встал, не одевая трусов прошел в прихожую, набрал кореша по Милицейской академии капитана Боброва, или Борова, прозванного так за щеки, за пузо, за неразборчивость в связях, за жадность к жизни вообще и жратве в частности, - и выдохнул в трубку после 12 гудков, -«Весна, бля!!! Боров, весна!!!!»
- Когда? - спросил умный Боров заспанным голосом.
- В пятницу. Спиздим мегерам – вечер встречи выпускников. И Саньку позвони. Все, отбой, - зевнул Вадим, почесал пузо, повернулся боком к зеркалу, втянул живот, максимально оттянул рукой член, и довольный собой, снова попытался было растолкать жену. Был грубо послан, автоматически послал в ответ и заснул с детской улыбкой, за которую, как говорила, и полюбила его немного чужая женщина со все еще шикарной задницей, посапывающая рядом, в далеком 1995 году.
Минск – город юности, город Альма матер – Академии МВД, город самоволок, портвейна(хрен Вам, а не Порту, именно Минск столица благородного чернила «777»), женщин, траха, всего лучшего, что было в жизни – встретил их в 8 часов субботнего утра. Дождем и похмельем. Холодом. Суматошными носильщиками, тучами, смрадом из метро. Словом, пацанам улыбалось все.
Поливальные машины шуршали «привет, пацаны», трамваи соревновались с троллейбусами, кто громче пропоет «привет, пацаны», новый вокзал подмигивал стеклопакетами, жизнь была прекрасна и удивительна. Сумма по 250 баксов на рыло(между прочим, месячная зарплата мента – две зарплаты учителя) расправляла грудь не хуже гусарского корсета. Маршрут был ясен и цель определена еще неделю назад. «Шеф, сначала в «Спорт», а потом в магазин – или наоборот», - тяжеловесно предьявил корочку вмиг посмурневшему водиле ухоженного 300 мерса ГБист Санек. Шеф выбрал наоборот. И интуитивно не попросил денег – Санек отличался нравом горячим, и морду мог набить даже Папе римскому, буде тот не оценит крутизны красной книжечки, для обладания которой Саньку пришлось сделать много того, о чем предпочитал не напоминать даже не менее отмороженный Боров. Особенно по пьяни.
И уже в 10 утра, заселившись, пацаны накрыли поляну. Мясное – стандартный набор богатого белоруса, овощи(29- не 19, надо и о здоровье подумать), хлеб, майонез, минералка(она дешевле сока), селедка, шоколад сладкоежке Вадиму. Центр стола по праву занимали два трехлитровика «Немиров з пирцем». Девственницы - неоткупоренные бутылки - манили, обещая неземные наслаждения в этот вечер. Вечер, так сказать, встречи выпускников…
-Ну, за то, чтоб дуры ничего не заподозрили, - поднял первый пластиковый стаканчик подкаблучник Санек. Чокнулись, подняли ко рту, выпили одним глотком ровно по сто граммов, синхронно занюхали рукавами, снова налили, - и снова по сто.
- За нас, мужики, и за романтику – Вадиму кивнули – причина приезда была обговорена еще в поезде, за самогоном, чокнулись, подняли ко рту, выпили без жадности, сопутствующей первой, и начали есть.
- За нас, за Вас, и за спецназ. Господа офицеры, пьем стоя – Боров искренне любил свою профессию, шел к ней через училище, армию, Академию, унижение каждогодних нормативов по физкультуре, через плохое зрение, умело скрываемое на перекомиссиях. Выпили стоя и с самоуважением. Офицеры, бля, белая кость!!! Кто если не мы???
И понеслось.
- За работу; за то, чтобы сдохли враги; за любовниц; за тех, кого с нами нет; за жен, -подкаблучник ты, Санек, а Инка – сука, сука и змея – орал поддатый Вадим. –Да, сука, но я люблю ее – не менее, а еще более поддатый Санек держался за правый задний карман брюк, словно напитываясь сил у своей магической красной книжицы, - люблю, бля, люблю!!!!!
-Да, сука, -плакал он еще через две рюмки на плече Борова, - блядь, с соседом ебется, я его уже пиздил, пиздил, ОМОН к нему вызывал, на пятнадцать суток сажал, а он говорит – не ебется. Ебется, бля, сука, ненавижу, всю жизнь мне испоганила!!!! Со всем Бобруйском ебется!!!!
- Тоже мне город, Бобруйск, – опасно вспомнил анекдот Вадим.
-Да ладно, баба как колодец – чем больше воду черпаешь, тем слаще становится – завистливо утешал пьяного Санька Боров, которого сегодня хмель не брал ни в какую. -Поебецца и вернется – зло, как ему казалось, каламбурил капитан Бобров. Украдкой выпил полный стакан, повторил – и фразу, и дозу. И, наконец удовлетворенно, оторвал Санька от груди: «И она тебя любит! Бля буду любит».
В 7 вечера случилось то, что должно было случится, что происходило с разными вариациями всегда. «Хочется бабу», - первым простонал кто-то. Кто – свидетели события так и не вспомнили ни в один из охотничьих пересказов истории. Но чаще всего в роли застрельщика оказывался Боров, который, если и спорил, то с довольной улыбкой.
-Хочется бабу, - промычал Боров. Бабу действительно хотелось.
-Возьмем блядей.
-Гавно вопрос, - после 6 литров водки фразы Господ офицеров стали звеняще четкими, как удар в бубен. Тот, в который бьют, а не стучат.
- Таксисты знают, где бляди, - Санек почему-то ненавидевший таксистов, явно искал драки.
- Ненене, нахуй таксистов. Спросим у администраторши, - сказал относительно трезвый Вадим.
Даже в стране победившего социализма(хотя почему даже, именно в подобной стране) 10 баксов, вовремя сунутых администраторше, творят чудеса почище уйкламдета. Через 10 минут бляди были в номере. Их поделили тоже в общем-то традиционно: Боров взял себе миниатюрную потасканную блондинку, похожую чем-то на певичку Мадонну, Вадим – бюстатую(неологизм, изобретением которого он гордился больше, чем 20 сантиметрами члена), а Санек – ту, что осталась. Двое пацанов разошлись по постелям, а извращенец Боров поперся в ванную.
Санек слюняво облизал падшую женщину, рассказал, что вообще то он любит жену, но та ебется со всем Бобруйском, тоже мол блядь та еще, строго поинтересовался, что толкнуло блядь на блядскую дорожку и практически сразу же отрубился. Снопом завалившись на полураздетую проститутку. Она была довольна – 2 часа работы отсчет начали.
Боров включил в ванной воду и долго, натужно блевал. «Тебе плохо?», - слышался испуганный женский голос. В ответ раздавалось что то среднее между «отъеби» и «помоги». С преобладанием первого.
Вадим же снял с Тани(её звали Таня, как и жену) лифчик, уткнулся усами в пиршество плоти минимум четвертого размера и залез пальцами в Танины недорогие трусы. И честно пытался не рассмеяться – в течение минуты, по ощущениям. Отхохотавшись истерическим смехом –до слез, до боли в подвздошине – Вадим вытер руки об так и не снятые джинсы, сказал – «Нет, Таня, любовь за деньги не купишь», - и предложил бляди пойти на концерт ДДТ. Она, к своему удивлению, согласилась.
Шевчук был великолепен. Вадим плакал, визжал, прихлебывал из тайком пронесенной бутылки, угощал Татьяну и просто держался с ней за ручку на каждом медляке. «Весна, бля, весна», - иногда шептал он, до синяков сжимая дрябловатую ягодицу щемящее красивой в этот момент Тани – воспитательницы детского сада, каждый выходной приезжавшей в столицу на заработки. «Весна!!!!!!!», - Вадим любил даже Борова, даже Санька и его Инку, которую и сам порол пару раз по пьяни, будучи у друга в гостях, на Санькиной кровати, а невменяемый ГБист в это время ворочался на полу рядом и что то тяжело бормотал. «Весна, бля!», - думал Вадим.
Через неделю Татьяна, благоверная капитана Барановичского РОВД Вадима Синякова, понесла, что не удавалось ей с тех самых пор, как она сделала второй аборт, залетев 10 лет назад от синеглазого парня из ПТУ, бывшего одним из соперников молодого, потенциально успешного мента, которого она полюбила то ли за по расчету, то ли за красивую, немного детскую улыбку. Теперь постоянно жившую у него на губах с вечера встреч выпускников, откуда он приехал пьяный, без куртки и со здоровенным фингалом под левым глазом, вплоть до 7 января 2005 года – дня моего Рождения.
Subscribe

  • Стыд Беллы Ахмадулиной

    Сегодня день Рождения самой известной неизвестной поэтессы нашей территории. Ее стихи мало того что знают все, так еще и слушают минимум 1 раз в…

  • Еще одна тайна детства долой

    Я так и знал(((

  • Клевета

    Последняя пока аллегория с историей из жизни. Пост же, надо улучшаться, вот я про улучшения и размышляю. Картина Сандро Ботичелли «Аллегория…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments

  • Стыд Беллы Ахмадулиной

    Сегодня день Рождения самой известной неизвестной поэтессы нашей территории. Ее стихи мало того что знают все, так еще и слушают минимум 1 раз в…

  • Еще одна тайна детства долой

    Я так и знал(((

  • Клевета

    Последняя пока аллегория с историей из жизни. Пост же, надо улучшаться, вот я про улучшения и размышляю. Картина Сандро Ботичелли «Аллегория…