goldoff (goldoff) wrote,
goldoff
goldoff

Categories:

Про книги, секс и крушение репутаций. И еще немного про Путина и Лукашенко

Про секс я задумался лет в 11.

Ну как я, гормоны. А в 12 я прочел книгу «Повесть о Ходже Насреддине» Леонида Соловьева, в которой есть восхитительный момент. Маленькая худенькая девочка лет 17 исполняет танец «Злая оса», по сути, стриптиз, во время которого выбирается из кокона ткани, словно бы спасаясь от укуса назойливого насекомого. Остается совсем голенькая. Писатель отдельно и с удовольствием упоминает острые маленькие груди. Девушка прячется в палатку, и вскоре туда заходит жирный, противный, но видимо очень богатый старик-купец. Педофильская, по моему нынешнему разумению, сцена. Сколько фетишей я мог оттуда почерпнуть! Страсть к стриптизу, бандаж, оутдор (не спрашивайте, откуда я знаю этот жанр), принуждение, секс за деньги, повторюсь, легкую степень педофилии. Но нет! Разве что любовь к небольшой груди. Сцена меня, признаюсь, потрясла. Буду ее помнить вечно, как одно из первых ярчайших сексуальных впечатлений.

Спросить у родителей, что бы еще почитать такого-разэтакого, впрямую я не мог. Пришлось копаться самому. Библиотека у нас была обширная, но крайне эклектичная. Родители собирали ее то ли по цвету, то ли, что очевиднее, по доступности. От соцреалистов до редчайших на тот момент и дорогих изданий фантастики, Дюма, Чейза и Анжелики.

Двоюродная бабушка работала начальником администрации Могилевского рынка, по уровню это было как сейчас замминистра. Она иногда помогала. Через нее мы купили трехтомник «Тысяча и одна ночь», академический, для взрослых, без картинок, с примечаниями. Я открыл его случайно. И залип. Секс был почти в каждой сказке. Со вставшим зеббом герои проваливались через крышу в гарем. Рабам отрезали ядра, но они все равно наставляли рога хозяевам. Люди любили женщин, мужчин, животных, духов, джиннов и ифритов в разных видах и разных комбинациях. Что такое суккуб, я узнал уже в 13. Попалась бы она (суккубиха) мне тогда, еще неизвестно, кто кого бы уыиграл. Я прочел книгу, отметил выбранные места, и снова начал перечитывать. Затем я прочел немного детской адаптации. Это был первый случай огромного крушения репутации. Я понял, что сказки не то, что кажутся, и взрослые врут про очень важную, как я себе представлял, часть жизни. А затем я записал эту мудрость золотыми иголками в уголках своих глаз. Этот рефрен часто повторяла Шахерезада в самой сексуальной, как я теперь понимаю, книге в моей жизни.

Через год я должен был поехать в трудовой лагерь в Краснодар. Парень я был опытный, почти 14 как-никак. Уже повидал. Целовался взасос, и неоднократно. Не только читал, но и видел. Дядя купил видеомагнитофон и как бы он ни прятал кассету, «Калигула» Тинто Брасса была затерта во всех смыслах. Я много ожидал от этого лагеря в своем сексуальном созревании. Как уже привык, мудрости я решил набраться из книг. В Краснодаре живут кто? Правильно, Казачки. Про казаков писал кто? Правильно, Шолохов. Шолохов написал что? Хрен его знает, но дома у меня была «Поднятая целина». Я быстро и качественно прочел ее. Из секса там была только вспашка зяби.

Это был удар. Второй удар был в самом лагере. Я был не-ин-те-ре-сен. Ни Казачкам, ни белорусскам, ни русским. Максимум внимания ко мне проявили, когда я сбежал в самоволку купаться, нырнул в реку, ударился головой об остов комбайна, который зачем-то прятался в воде, и приобрел свой самый огромный из 6-и шрамов на черепе. Внимание было формата «вот дибил. Хотя, покажи свою прикольную рану.» А секс-то был. Им занимались все, кроме меня. Вожатые, ребята постарше, собачки, бабочки, осы (ох Соловьев, как же ты был тогда актуален), даже зябь. Прав был Шолохов, не соврал.

Больше всех в лагере занимался сексом Сергей, парень с моего двора. Ему было 17, и он был похож на Юру Шатунова. Очень-очень похож, прям вставай с очередной постели и иди на конкурс двойников. В 1992 году это было круче, чем бабушка с рынка. Для понимания, это уже уровень если не Путина, то Лукашенко как минимум. Когда мы ехали домой, он спал на одной боковушке в плацкарте с двумя потрясающими девушками сразу. Я ему завидовал так, как никогда и никому больше. Ужасно, но я хотел, чтобы он умер. Девушки бы все заплакали, я бы их утешил, и оппа! То есть что-то про девушек я уже понял, хоть и не до конца. Через год Сергей, как говорили, сел за изнасилование, вышел из тюрьмы очень быстро, но больше похожим на Шатунова в 2010 году. Эта метафора из того года и родом. Вскоре я увидел его с женой. Это была та самая дама, которая подала заяву на изнасилование. Она была страшна и бодипозитивна. Тогда я столкнулся с крушением репутации во второй раз. Сергей-полубог превратился в Сергея-идиота. А я понял, что в сексе главное не внешность, а что-то другое.

Еще через год меня взяли в лагерь «Траянда» в Евпатории. От завода, где работал мой отец. Мне за ничтожностью никогда не светила эта поездка, но отец за несколько месяцев до этого умер, и это было что-то типо отдания последнего долга со стороны начальства. Мне почти 15, я почти бреюсь, почти занимался сексом, почти отошел от смерти отца. Алгоритм проработан, сексуальные Хохлушки, которые мне дадут наперегонки, живут в книгах Гоголя. Я их читаю, узнаю все нужное, ... , профит. Истории Гоголя были не впрямую, но очень сексуальные, томительные, пряные. Я запомнил, как Хома Брут катался на панночке. Подумал, что это завуалированное описание секса и женского оргазма. Через 25 лет Дмитрий Быков согласился со мной, что очень приятно. Мы тоже не колхозники, мы тоже умеем во вторые смыслы.

Так вот. В лагерь я приехал во всеоружии, даже зачем-то купил презервативы. Там было 10 белорусов, 20 ребят из Орла и 750 человек из Днепропетровска. Приключений было множество, как детских (мазали девченок зубной пастой), так и взрослых (меня как старшего белоруса хотели избить за то, что я белорус). Но мы про секс и про крушение репутаций. Забегая вперед, секса так и не было, а крушений было аж два. Секс подмигивал, но дразнился и ускользал. До сих пор от песни Мадонны «La Isla Bonita» меня охватывает неконтролируемая дрожь. Но чего-то не хватало ему, этому сексу, чтобы открыться мне во всей летней евпаторийской красе. Чтобы стать блестящее и, наконец, поймать его, неуловимого, я даже участвовал в конкурсе самодеятельности. Где пародировал Наталью Ветлицкую в боевой раскраске. «Я верну тебе всеее, что ты подарииил», - на этих словах я кидал кучу одежды, вытащенную из огромного чемодана, в лицо девочки, которая пародировала того, с кем у лирической героини Ветлицкой в отличие от меня был секс. Это был фурор и одновременно фиаско. Фурор, потому что я действительно стал известен на уровне смены. Именно из-за этого перформанса меня не избили суровые днепровские гопники. Чего его трогать, скомороха-то? А фиаско, оно же крушение репутации артистов, было очень болезненным и неотвратимым. Я думал, что артистам отдаются сразу за кулисами. Да, но нет! Как оказалось, зависит от артиста и роли. Женщины сразу после даже стали меня немного сторониться. И потом неделю я восстанавливал репутацию, усиленно ругаясь матом, круча сальто в воду и участвуя в спортивных соревнованиях.

А последнее крушение репутации было таким. Все же с одной девушкой из Орла у нас что-то наклевывалось. Ее звали Ира. Прогулки до утра, обнимашки, Мадонна, про которую чуть выше. Все как положено. И вот однажды ночью, в темных кустах в глухом углу лагеря, она сбивчиво начала говорить, что если она потеряет девственность, то никто ничего не узнает. Разве что мама, если ее к гинекологу отведет. Но зачем ей отводить. Вряд ли она сразу поведет, а потом - ну и Бог бы с ним. А я поддакивал. Да, мол, не узнает. Да, зачем отводить. Да, ты права. Посидели, поговорили, пообнимались, поцеловались даже и разошлись. А назавтра орловчане уехали, во второй половине дня. Ира плакала, прощаясь со мной. А я стоял, и чувствовал, как рушится моя репутация самого умного человека в мире. Которая была в моих собственных глазах.

И с того дня она все рушится и рушится, каждый день. То по чуть-чуть, то помногу. Классик прекрасно описал этот вечный процесс. «... на меня, бедная, пеняет, говоря: «долго ли муки сея, протопоп, будет?» И я говорю: «Марковна, до самыя смерти!» Она же, вздохня, отвещала: «добро, Петровичь, ино еще побредем».

Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Седые бороды

    Вынужденно ненадолго сменил имидж. Вспомнил, что у Брейгеля-Старшего есть картина, иллюстрирующая поговорку «Привязывать Христу льняную бороду».…

  • Что смотреть в Новом Иерусалиме

    Про Новый Иерусалим. Путин и Медведев (картинка 1) одобрили, есть за что. С религиозной точки зрения там есть на сто посмотреть. Великолепный…

  • Почему я не звезда

    Подписан ВКонтакте на дивное сообщество Swipe Right. Там ищут смешные подписи к фото в Тиндере. Попадаются просто шедевры, особенно среди профилей…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments