goldoff (goldoff) wrote,
goldoff
goldoff

Categories:

ЧЕЛОВЕК СО СЛОЖНОЙ СУДЬБОЙ.

«В пятницу – тимбилдить будем. Хорошо поработали, можем хорошо отдохнуть. Сбор у меня на даче, в 20-00. Маршрут разрабатывает зам по логистике Хрюшкин. Централизованная закупка поручается руководителю отдела закупок Афанасьеву В.П. Директор по HR, Александр, обеспечивает сбор личного состава. Обязательно быть директорату и уборщику Славику.
Подпись – Президент компании «Асто л’Авеста», Коростельгин Федор Павлович.»

Я прочел еще раз. Подумал. Набрал Виталия Петровича, как-то незаметно ставшего моим поводырем в сложной системе взаимоотношений в компании «Асто л’Авеста». С прибылью 14 мультов в год, на секундочку – есть чем дорожить! Особенно будучи директором по персоналу, 29 лет от роду, каким-то чудом принятым на работу два месяца назад.
-Виталий Петрович, это Саша. Не заняты? Замечательно. Я вот тут странное письмо от шефа получил по мылу. Не проясните?
-Это ты по поводу тимбилдинга паришься? Не ссы, у нас такое с периодичностью, как Федьке вмазать захочется. Едем к нему на дачу и жрем как не в себя. Я потом неделю в себя прихожу, старость не радость – Виталий Петрович был лучшим другом отца Федора Петровича, и по совместительству главным акционером. Отсюда и Федька, и не ссы, и иные вольности, которые позволял себе не старый еще человек с красной рожей подзаборного алкаша. Умнейший, пожалуй, из встреченных мною в жизни людей вообще и директоров по поставкам в частности.
-Да какая старость, Виталий Петрович – начал было я.
-Ты, сынок, если надумаешь меня лизнуть, целуй в плечи. А то на жопе уже места нет, - раздраженно оборвал он меня. – Не порть впечатление, Саня, не надо. Что ты там хотел еще узнать?
-Так, - перешел я на деловой тон, - насчет директората мне понятно, а зачем уборщик? Он то чем заслужил?
-Славик? Ну, это человек сложной судьбы. Незаменимый на даче у Федьки. Домишко ж в глуши, до ближайшего магазина хрен долетишь, не говоря уж о доедешь. Ты это, донеси, чтобы все! Как штык! Не просри шефского поручения, а то он осерчает. Все, давай, работать надо.
И я начал работать. С директорами проблем не было – все привыкли. С разной степенью хмурости спрашивали точное время тимбилдинга, кто за что ответственен, открывали ежедневники и начинали вычеркивать, вымарывать, вписывать, звонить. Хуже, как ни странно, обстояло дело со Славиком. В субботу он, как оказалось, пьет. На мой резонный довод, что мы вроде тоже не в шахматы играть собрались, он ответил, что пьет не с гандонами всякими, а с интересными людьми. Я спросил, неужели ему не интересны директора компании «Асто л’Авеста», живые российские миллионеры. Он повторил, что гандоны всякие ему нахрен не нужны. А нужны ему в субботу бомж Печенька, которого, как короля Лира, трое дочерей выгнали из квартиры, спившийся поэт с псевдоним Ник Аноров и бывшая проститутка Роза, падение которой началось с ночи у самого Лаврентий Палыча. И еще, как оказалось, нужно ему, чтобы Федор Коростельгин пошел на хер, чтобы его, человека сложной судьбы, оставили в покое, и работать. Все это я узнал в четверг вечером, когда до выполнения директорского указания остался ровно день.
Паниковать и то было некогда.
Спас меня, как всегда, Виталий Петрович. Выслушав мои полу истерические всхлипы, он отправил меня за 2 бутылками самой дешевой водки и закрылся в кабинете со Славиком. Выйдя через полтора часа, мой благодетель хлопнул меня по плечу, и, обдав парами дешевого спирта, сказал, - «Учись, студент!».
Я учился. И, после еще получаса переговоров, в процессе которых упоминалась больная печень и жена-старушка со стороны Виталия Петровича и петля, которая таки ждет, пока я потеряю эту великолепную престижную работу и такого мудрого наставника, как Великий и ужасный Сэнсей и Гуру Афанасьев В.П. с моей, мы оказались в ближайшем кабаке. После ста текилы и неторопливо-молчаливого поедания чего-то горячего я рискнул.
-Виталий Петрович, а что это за Славик такой, и почему с ним все так носятся.
-Чего то подобного я и ожидал. Нет чтобы со мной просто так выпивали, всем от старика что-то надо,- пробурчал он. – Славик? Он – человек сложной судьбы.
-А в чем сложность, а? – спросил я.
-Не перебивай, а сиди и слушай. И молчи в тряпочку – обиделся почему-то Виталий Петрович. Нем как рыба – жестами показал я(палец, прижатый к губам, затем кивок головой в сторону рыбного ассорти). Послушать, как оказалось, было чего.
-Славик. Славик, - потер он переносицу. Он учился с Федькой, сначала в школе, потом в институте. Дружили, но не настолько, - показал он миллиметровый зазор между большим и указательным пальцами правой руки. -А потом, на третьем вроде курсе, запил. Бросил институт, уехал из города, скитался, в том числе и в скиту, - улыбнулся Виталий Петрович нечаянному каламбуру. -И жизнь славкина пошла наперекосяк. Хотя, это с детства у него. Отец был директором крупного склада, так его расстреляли за хищение. На миллионные суммы(а миллион советских рублей в то время было куда как покруче, чем миллион долларов в наше) накрал. А куда что ушло – так и не нашли. И главное, до последнего не признался, кассационные жалобы писал, вплоть до Политбюро. Но народ подрасболтался, надо было гаечки затянуть. Вот папашу Славки и шлепнули. Но Славка молодец, боролся, учился – хотел на следователя выучится, папашу обелить. Как? Ты не знал? Федька наш в органах до полковника выслужился, а потом. Перестройка и суп с котом, мал ты еще, про организацию нашей фирмы знать.
-А Славка что? Как он у нас появился?
-Да Федька нашел. Пол страны прочесал – но поймал в конце концов. На работу устроил, деньги ему хорошие платит. Разговаривает часто. Любит его.
Пойду я, пжалуй. Меня не провожай, - Виталий Петрович встал, его ощутимо повело влево. Пришлось все-таки брать такси и провожать. Всю дорогу от коттеджа Виталия Петровича до моей однушки, купленной, до сих пор не верится, с первой зарплаты, я думал о Славике..

В пятницу, в 18-00, 8 миллионеров, 2 мультимиллионера, Человек со сложной судьбой, 10 ящиков спиртного и бессчетно закуски было погружено в корпоративный вертолет. В шикарной домине, затерянной среди бескрайней пока еще тайги мы были через час. Прислуга, быстренько все приготовившая, на этом вертолете и отбыла.

Что было дальше, я помню весьма смутно. Клизма, которую делали все вместе первому отъехавшему, Хрюшкину, безумные танцы на столе и под столом, тосты, тосты, тосты.
Пили не то что по черному, по чернушному. Умирали, оживали, снова пили. И снова, и снова пили! Кто не видел этого, тот просто не поверит, что миллионеры на это способны.

Водка, как ни странно, кончилась только в субботу днем. Я кое как проспался и уже мог контролировать ситуацию. «Славик, пора» - страшно заорал Президент. Славик спал. Его кое как привели в чувство, напялили зимнюю шапку, валенки, тулуп и пинком выпихнули за дверь. Через минуты две дверь открылась. Через порог, отряхиваясь от снега, перешагнул трезвый Славик, держа перед собой ящик поллитровок с какими то странными наклейками. «Лето, снег, водка» - пронеслось в голове, - бред самый настоящий. Белочка. Допился». Славик стащил валенки, поставил ящик на стол и сел около меня.
-Что, новенький, давай выпьем, -достал «Столичной», сорвал зубами жестяную пробку и набулькал мне стакан. Чокнулся, допил с горла остальное, . -Ты, я вижу, не вьезжаешь, кто я и откуда водку беру. Тем более 1970 года выпуска – ткнул он мне под нос опустевшую бутылку. На этикетке действительно было написано, в самом низу, «Сделано в СССР. 1970г.»
Я лишь очумело мотнул головой. И одновременно выпил предложенный стакан.
-Я, понимаешь ли, Человек со сложной судьбой. Слышал про отца моего? Конечно, по глазам вижу, знаешь. А то, что это я его? Я убил, не знаешь? Не зыркай, я не дурак, и не пьяный. Пока не пьяный. С детства заметил – как задумаюсь, или там сознание потеряю, или напьюсь сильно – прихожу в себя, весь в снегу и в руках то икры банка, то водка, то конфеты. Сначала думал, что с ума схожу. А потом смотрю – конфеты вкусные, водка хорошая, икра опять же. А снег – ну что ж я, снега не видел? На гулянки меня стали с удовольствием брать – как только выпивка или закусон кончается, меня за дверь – через пару минут снова здравствуйте, милости прошу к нашему шалашу. Открывай-наливай, всем спасибо, все свободны. Славик, я ваша навеки. И тому подобная лабуда. Так я и прожил до третьего курса, пока дело отца не увидел. Были мы на практике, в КГБ нашем, ну я и прочел. Главное, помню – как отца сажали, ему хищение на 120 000 шили. А тут – 350 000. Растет цифра, думаю. Я в крик – грабят. Мертвого грабят. А мне сказали, не дури. Видишь – рукой следователя написано, который дело вел. Чернила те же. Так что в памяти поройся, у мамы спроси, если сам не помнишь. Нет мамы? Умерла? Позора не вынесла? Ну у бабушки спроси или еще у кого, и не мешайся под ногами со своими бреднями. Я замолчал для виду, а сам, как водится, нажрался с дружками. Ну и как всегда пару ящиков водки, закуска из ниоткуда появилась. Я назавтра думаю, дай-ка, посмотрю, может, действительно ошибся. А сумма – 340 200 рублей. Тут я вообще офигел. А потом посидел, подумал, посчитал. Смотрю – как раз на цену того, что вчера я из ниоткуда вытащил, сумма выросла. Я прямо тем же вечером еще один эксперимент устроил – сходится, блин. Все сходится. Вот и получается, что я своего папашу убил. Да. Я за тот год сумму хищений тысяч на пятьсот увеличил. Жутко пил, страшно. Не отпускала вина, никак не отпускала. Пробовал к Богу прибиться – не принял меня Господь, не снял горя моего. Ну ничего – на том свете примет. Бродил по стране, с людьми знакомился, разговаривал. Никого с таким же даром – или проклятием – не встречал. Понимаешь, я так понял, что могу попадать к отцу в склад, скорее всего, в один и тот же день, и скорее всего, 30 декабря 1973 года. Помню, меня отец тогда на работу взял. Четыре года мне было. Я конфетку захотел, шоколадную – знаешь сколько их там было, штабеля ящиков, в то дефицитное время. А отец, дурак честный, говорит – нельзя. Понимаешь – вроде, можно, никто не увидит – а нельзя. И так мне захотелось, чтобы я мог из этого склада все что хочешь, в любое время кушать, так захотелось. Вот видимо и получил я такое право. Исполнилось мое самое сильное желание.
Вот только отца я убил. И мать. А сумма украденного уже к трем миллионам приближается. Я ж дело то выкупил, дома храню. Смотрю постоянно, каждый день. Наизусть уже выучил.

Я, практически протрезвевший, слушал и слушал эту фантастическую исповедь. Верил? Наверное, да. И только одно мне было непонятно.
-Слушай, Славик.
-Вячеслав Геннадьевич.
-Вячеслав Геннадьевич – механически исправился я. – А почему за тебя так Федор Павлович держится?
-Федька что ли? А он как и я, Человек со сложной судьбой. Это потом, как мы сызнова раззнакомились, оказалось. Сначала он просто на меня посмотреть хотел. А потом выпили, поговорили. И оказалось, что мы с ним очень похожи. Только ему еще хуже, чем мне. У меня исполнилось только одно желание, а у него – все.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments